— Гм... Сказка, значит... То-то я и вижу, что сказка!.. Ну, да уж ладно, повинную голову меч не сечет.

Генка похолодел. Ему показалось, что голос Очкарика преисполнен сарказма, и стал ждать очередного культурного разноса, но Константин Васильевич неожиданно мягко закончил:

— Способный человек, а такой... легкомысленный... жаль!

Муха бросил взгляд на Иночкину, желая узнать, как она реагирует на «способный человек». Но Нюська нарочно отвернулась к окну, как бы подчеркивая, что он, Генка, для нее — ноль без палочки!

Прозвенел звонок, и Очкарик милостиво распустил своих питомцев по домам, пожелав им счастливого отдыха и полезного труда в летние каникулы.

Генка первым выскочил на улицу и пошагал домой, весело размахивая портфелем.

«Стоит ли унывать из-за пустяков! — утешал он себя. — Ну что такое все мои беды по сравнению с войной во Вьетнаме, например? Пустяки! И потом... потом ведь начались каникулы! Чудесные летние каникулы, с выездами на рыбалку, с шатаниями по степи... Разве этого мало для счастья? Разве это не прекрасно?»

Генка засунул свободную пятерню в карман техасов, с молнией на боку, и засвистел любимую песенку.

Его неуемный ум уже бороздил безбрежье космоса, открывая неоткрытые миры. Но вскоре звездолетчик Геннадий Титов вернулся на Землю, благо на родной планете у него оставалось немало незавершенных дел. И среди них — освоение приемов самбо. Муха в конце прошлой недели у букинистов раздобыл специальную книжицу и даже выучил наизусть первые пять страниц. Теперь предстояло одолеть остальные пятьдесят, а потом переходить к освоению приемов практически... Во-вторых, Генка, под чьей-либо страховкой, должен переплыть Волгу. В-третьих...

Тут Генкины мысли были прерваны мышиным писком Павлушки Головастика, мужчины из соседней квартиры, пяти лет от роду.