— А разве Петька хулиган? Ты же говорил... что он чуть ли не в отличниках ходил в каком-то классе!

— В третьем... когда на второй год оставался. Да я не о нем, — начинает выкручиваться Генка, — я о тех, что ходят с кастетами и ножами...

— С кастетами?! С ножами?! Ни на какое дежурство я тебя, конечно, больше не пущу! — Наталья Аркадьевна хватается за сердце и начинает тяжело дышать. — Геночка, дай мне слово, — говорит она, — что ты ни на какие...

Генка мнется, такого слова он дать не может, но и прямо взбунтоваться не решается. В это мгновение зазвонил телефон. Муха хватает спасительную трубку:

— А-а, папа!.. А к нам завтра приезжает Кит! Ты знаешь об этом? Не веришь? Честное комсомольское! Что? Не комсомолец?! Так буду им осенью! Ты рад? Я тоже!..

— Дай-ка, я... — вырывает трубку мама. — Олег, — говорит она металлическим голосом (что обычно добра не предвещает), — это почему же без согласования со мной?

«Ну, дадут сейчас Киту от ворот поворот, — с тревогой думает Генка, продолжая внимательно наблюдать за лицом матери. — Нет, на этот раз папа показал себя мужчиной. Урра, по всему видно, что таинственный Кит погостит у них!»

Лицо у мамы сделалось обиженным. Нижняя губа выпятилась, тонкие брови сошлись у переносицы. Генке стало жалко родительницу.

— Мам, ну чего ты так? Квартира у нас — вон какая, три комнаты! Кит нас не стеснит, поселится у меня, веселее будет. Хоть двоюродный, а брат!..

— Конечно, конечно, — согласилась мама, на главах ее выступили слезы умиления. «Какой Геночка у меня радетельный и рассудительный, — подумала она, — только ради него она и согласится потерпеть недельку-другую сельского башибузука!»

Наталья Аркадьевна, снова повеселев, набрала заветный номер 2-28-90, папины позывные, и ласково проворковала;

— Олежка, нас неожиданно разъединили. Конечно, Костю мы завтра встретим. Поселим его в Генкиной комнате, вдвоем им будет веселее... Что? Генка? Рад без памяти! Я... тоже...