И все-таки папа оказался более зорким, а может, просто более внимательным.

— Летит! — объявил он.

— Где? Где она?! — Генка мигом взобрался на толстый чугунный кнехт. — Вижу!.. Как стриж — на бреющем!.. Вот это скоростишка!..

— Да, моторы у нее сработаны дай бог! — Олег Георгиевич дернул себя за мочку маленького розового уха, — силища-то, силища какая!..

Полет ракеты и в самом деле великолепен. Серебристое, дельфинье тело корабля как бы парит над водой. Лишь кончик кормы соприкасается с пенной папахой здоровенного ревущего буруна.

— Эхма! — завопил Генка. — Минута — километра как не бывало!..

«Ракета», поравнявшись с причалом, резко уменьшила ход и сразу же всем корпусом осела на воду. И тогда Муха разглядел на серебристом борту ее скучный номер — «308».

«Ракета» мягко привалилась к причалу. Матросы положили сходни, и пассажиры с сумками и котомками в руках хлынули на берег.

«Названия, что ли, интересного не смогли придумать? — С обидой и недоумением Генка продолжал таращить глаза на нос корабля. — Назвали бы, скажем, «Брат космоса» или «Покоритель Центавра», а то... «308»!.. А еще говорят, что на флоте работают сплошь романтики!.. Однако как бы мне не проворонить Кита!» — И Муха все свое внимание переключил на пассажиров. Среди них он пытался найти своего двойника, паренька, примерно одного с ним роста и телосложения.

— А это не он? — в сто первый раз спросил Генка отца, кивая на худенького конопатого парнишку.

Олег Георгиевич в ответ лишь хитро улыбался:

— Я же тебе обрисовывал Костю.

«Обрисовывал?! А сам всего-то и сказал, что Костя — паренек особенный и что его ни с кем не спутаешь! Вот и угадай по таким признакам!»

И все-таки Генка распознал своего двоюродного брата по доброй «папиной» улыбке, с которой высокий круглолицый юноша подошел к ним.