— И в кого только я такой уродился?! — плакался он матери. — Ты у меня — дай бог! — метр шестьдесят пять без каблуков, папа — за сто восемьдесят перемахнул, а я...

— Наверное, в моего дедушку, — улыбалась мама.

— Так он был богатырской силы! — возражал Генка.

— Зато у тебя математические способности...

— Подумаешь! — кривился Генка. — Электронная машина получше меня задачки решает...

Но Муха печалиться долго не умел, взбрыкивал ретивый конь его фантазии, и Генка снова оказывался в волшебной лаборатории, где изготовляются чудо-порошки... Тут он становился самым сильным и отважным и совершал всяческие геройские подвиги. И все геройства неизменно завершались одним: Муха в конце концов костылял Петьку Петуха — главного силача их класса, костылял до тех пор, пока рыжий правофланговый седьмого «А» не начинал вопить: «Генечка, миленький, прости, больше не буду!..» Но Генка не прощал. Еще бы! Однажды Петька жестоко надсмеялся над Генкиной верой в науку.

— Хочешь стать таким, как я? — спросил он как-то Муху.

Генка с уважением посмотрел на долговязого Петуха:

— А как?

— Наука, брат! На себе испытано! — И Петька под страшной клятвой раскрыл наивеличайший секрет роста.

В тот же день, после уроков, Генка реквизировал из накопленных фотоаппаратных денег десятку и купил на нее целых три ведра кислого молока. Молоко он вылил в ванну и сам бухнулся туда же. Два часа киснул он в холодном молоке, потом, не омываясь, побежал на пляж и еще два часа прожаривался на солнце. Генка, пожалуй, вытерпел бы и все три, если бы с лежака его не согнал неистовый хохот всего класса. Тогда-то в Генкином сердце и зародилась мысль о страшной мести. Муха дал себе «железное слово»: когда-никогда рассчитаться с вероломным насмешником сполна.